Сели обсудить соцсети, а в итоге проговорили о психологии и о том, как подружиться с самим собой, — таким певца и автора песен Антона Лаврентьева мы себе даже не представляли.
![а.gif](/upload/medialibrary/dac/a.gif)
У тебя очень интересный и живой инстаграм. Сам ведешь?
Конечно. И отвечаю всем сам. Времени, конечно, уходит много, пришлось учиться тайм-менеджменту. Но у меня есть наставник, который помогает мне организовать и свое время, и пространство.
Модный коуч?
Психотерапевт. Мне кажется, такой врач обязательно должен быть у каждого человека, как врачи любых других профессий. Как минимум это облегчает взаимодействие себя с собой, себя с людьми и себя с теми целями, которые ты перед собой ставишь.
Вот что меня удивило — сейчас у большинства звезд любые подробности личной жизни становятся отдельным новостным поводом, а ты про это молчишь. Почему?
Я глубоко убежден, что основная заслуга и предназначение артиста — это транслировать некоторую информацию, создавать что-то в рамках творчества. Личная жизнь — это не творчество. И привязанность, внимание и интерес к артисту у зрителя прежде всего должно формировать его творчество. На мой взгляд, личная жизнь должна оставаться личной, и преподносить ее как некую заслугу — это абсурд.
![2.gif](/upload/medialibrary/e06/2.gif)
Это какое-то внутреннее нежелание делиться личным? Нет ли в этом некоторого внутреннего конфликта? Ведь песни — это, пожалуй, самые личные переживания.
Песни, которые ты выносишь на общественный суд, дают априори этой общественности возможность вынесения какой-то оценки. Хорошая песня или плохая, нравится она или нет. Без этого можно писать в стол или песни петь на кухне своим друзьям. А как с отношениями? Понятно, что сравнение себя и других является определенным драйвером современной журналистики — сейчас я говорю абсолютно безличностно, но утверждение моего декана о трех С, на которых построены СМИ, — секс, скандалы, смерти — все еще верно. Я со своей аудиторией максимально честен и вообще глубоко убежден, что люди, которые на меня подписались, сделали это исключительно ради моего творчества и взглядов на жизнь, а не чтобы подсмотреть какие-то интимные подробности. И есть еще такой момент: спекулирование своими личными отношениями, хорошими или плохими, не важно, — это тоже зависимость от общественного мнения. То есть неуверенность в себе и, следовательно, неуверенность в том, что ты делаешь. Как бы получается, что ты не уверен, что твое творчество достаточно хорошо, поэтому давай-ка зайдем с другой стороны, вдруг это взлетит.
Ты не думаешь, что абсолютно уверенных в себе людей не бывает?
Люди разные. Людей 8 миллиардов. Вообще существует пять психологических моделей поведения, которые формируются в детстве и все время корректируются в сознательной жизни. Есть человек без закона — назовем его человеком с геном преступника, для которого моральные, этические и законодательные нормы не являются непреложными. Человек без любви саботирует любые отношения, для него чувства являются скорее манипулятивной историей. Человек без радости — это тот, кто вечно заваливает себя работой и не получает от жизни никакого удовольствия. Человек без выбора — тот, которому сложно продолжать свой путь именно из-за сложностей с выбором этого пути. И пятая модель — это так называемая аутентичная личность. Это человек, который максимально независим от общественного мнения, который развивается, возможно, не быстро, но стабильно и в самых разных направлениях.
Такие люди существуют? Правда?
Да, вот Владимир Познер. Яркий представитель аутентичного человека. Джордж Клуни. Никто не говорит, что аутентичный человек счастлив 24 часа в сутки, он просто ведет себя и чувствует себя адекватно ситуации и внутреннему состоянию. И секрет аутентичной личности вот в чем: люди ведь себя все время сравнивают. Обычно сравнивают либо с теми, кто живет лучше, либо с теми, кто живет хуже. А аутентичный человек сравнивает себя с собой в прошедшем времени.
![3.gif](/upload/medialibrary/2a7/3.gif)
Ты всегда был таким осознанным и логичным?
Да, сколько себя помню. Каждый день, безусловно, я, как очень эмоциональный челочек, сталкиваюсь с сотнями вспышек внутри, — я импульсивный и очень быстрый. Но любой самый сложный механизм состоит из простых деталей. Понимаешь, как они работают, и становится проще. Иногда нужно просто посидеть и подышать, и это правда работает — три глубоких вдоха и выдоха вентилируют мозг. Правда отпускает.
А если ты совершил ошибку? Аутентичный человек себя не начнет грызть?
Безусловно, время линейно, и совершенное уже нельзя вернуть назад, любое наше действие несет какие-то последствия, ожидаемые или нет. Я убежден, что нельзя любые действия воспринимать как ошибку, и плохое и хорошее можно воспринимать не как финальную точку, а как часть пути. В году, в конце концов, 365 дней, даже если допустить, что каждый день ты принимаешь хотя бы одно решение — у тебя 365 шансов для самых разных поступков, хороших и плохих. А негативный опыт, кстати, это куда более работающий мотиватор, чем позитивный. Радость и счастье мы отмечаем, конечно, внутренне — типа, о, какой я молодец, ну пойдем поедим теперь. А когда ты оступился и ошибся — тут не до еды. Главное, не воспринимать и плохое и хорошее как что-то фатальное, это просто часть пути.
Как это вообще возможно?
Смотри, вот допустим маленький ребенок в песочнице лепит куличик. К нему подходит другой ребенок и лопаточкой разбивает этот куличик в хлам. Что делает ребенок? Может быть, поплачет минут пять. Но, скорее всего, повернется и начнет лепить куличик заново, потому что ему нравится сам процесс. Что произойдет, если на месте этого ребенка будет взрослый? Как минимум стресс, максимум — кровопролитие и страшная месть. Детское восприятие вообще по умолчанию устроено так, что все происходящее — это процесс, эксперименты, которые позволяют не только избегать лишних переживаний, но и впитать впечатление, опыт, навыки. И главное — дают возможность спокойно допускать ошибки и воспринимать их как часть обучения. Вот эту особенность восприятия внешнего мира нужно воспитывать. Да, бывают ситуации, которые меняют путь, — опыта будет наработано больше, люди будут встречены другие, я буду меняться благодаря целому каскаду событий, которые должны произойти в этой цепочке, которая выстраивается по дороге к той точке, к которой я стремлюсь.
Не возникало ощущения, что людей слишком много и они слишком разные?
Конечно! В этом же и есть самый главный плюс, я за этим и шел на сцену в частности — чтобы нести свои мысли большому количеству людей. А если я еще и смогу кому-то помочь чуть-чуть сдвинуть, хотя бы на миллиметр, угол обзора и посмотреть на ситуацию свежим взглядом — вообще здорово. Если моя песня поможет вернуть что-то важное, теплое, светлое, помириться с близким человеком, маме позвонить — плюс в карму. Любому артисту важно осознавать, что он без зрителя — это вообще другая история. То есть не зрители существуют для меня, а я для них. Я им служу, я к ним на сцену выхожу, а они благодарят меня своими словами, эмоциями. У меня очень долго был странный заруб, когда люди в соцсетях просили у меня аккорды к моим песням, а я сидел такой и думал: а вот и нет, сидите и подбирайте сами. Почему я так делал? Вообще не понимаю. Сейчас я, конечно, все сразу отправляю, и мне приятно — это же внимание. Вообще это еще один ответ на вопрос про инстаграм и почему я сам отвечаю людям: это коммуникация, это фантастически интересно.
А не отсутствие ли это границ?
А это уже моя задача — четко очерчивать границы, которые мне комфортны. В каждом разговоре мы воспитываем друг друга. Я в жизни сделал одну-единственную фотографию со звездой. Это был Святослав Вакарчук, группа «Океан Ельзи». Я тогда работал в концертной индустрии, фактически организовывал этот концерт. Мне подойти к этому человеку вообще ничего не стоило — он был на расстоянии вытянутой руки. А я 15 минут стоял и думал: а как я подойду? А что скажу? Боялся ужасно. И я понимаю, что даже для того, чтобы написать артисту в инстаграм или фейсбук, нужна смелость, и не уважать эту смелость с моей стороны нельзя.
![1.gif](/upload/medialibrary/d14/1.gif)
Ты счастлив?
Да.
Как ты это понимаешь?
Я себя об этом спрашиваю. Есть такая теория, называется «теория луча». Предположим, я хочу записать альбом. В этот момент на меня обрушивается огромное количество мыслей: это отобрать песни, записать, выбрать музыкантов, маркетинговую стратегию, подумать, как продать. У меня лопается голова буквально от всего этого. И тут возникает теория луча. Луч — это геометрическая фигура с начальной точкой. Берем лист бумаги, проецируем на нее луч, по его протяженности ставим точки по порядку. Точка А — это я в настоящий момент, сидящий в комнате и думающий о том, что нужно бы выпустить альбом. В точке Б я отбираю песни, и так далее. А дальше происходит магия: я думаю только о следующей точке от настоящего момента, то есть о точке Б, и ни о чем больше. Как только завершаю задачу в этой точке, перехожу к следующей. И все работает. Потому что человек — однозадачное существо, он осознанно может делать только одно действие. Вот сейчас я сижу и разговариваю осознанно, а дышу при этом на автомате.
Но подожди, это же тайм-менеджмент.
Естественно! Это удовлетворение от того, что ты сделал, и есть счастье. И от испытанных эмоций и отношений ты тоже получаешь удовлетворение, как только они становятся достижимыми, а не иллюзорными — то есть из мечты превращаются в цель.
Естественно! Это удовлетворение от того, что ты сделал, и есть счастье. И от испытанных эмоций и отношений ты тоже получаешь удовлетворение, как только они становятся достижимыми, а не иллюзорными — то есть из мечты превращаются в цель.
Но как с такой внутренней логичностью тебе удается писать песни, которые по сути своей есть порыв и эмоция?
Мозг — это своего рода синтезатор. Полностью не изученная часть человека, которая впитывает, как губка, информацию извне, эклектически связывает ее и выдает тебе какой-то новый продукт. Удивительное дело вот в чем: мозг не создает ничего в стрессовом состоянии. Я помню, что в «Голосе» моя наставница как раз настаивала на том, что творить нужно уметь в любом состоянии. Она дала задание: взять песню Жака Бреля Ne me quitte pas и написать русский текст. Я написал вариантов 15, это был ад для меня как для поэта. Я не так пишу, у меня совсем иной подход к стихосложению. Не знаю, как все происходит, именно это я анализу стараюсь не подвергать. Я хочу верить, что это все-таки какая-то магия и чудо.
А в каком настроении лучше всего пишется?
Довольно много песен я написал вообще в нейтральном состоянии. Есть, конечно, песня «Гори», которую очень любят, она не про каких-то людей даже, она просто была написана в тот момент, когда было плохо и я очень сильно устал. Но вот «Ад и рай», который мы поем вместе с Региной Тодоренко, была написана в абсолютно благостном состоянии, мне просто понравилась мелодия, а дальше уже включилась обычная механика, и получился текст. Тут, наверное, не настроение важно, а отсутствие рамок: я помню, что, когда у меня вышел первый альбом, я постоянно ловил себя на сравнении. И такой: «Нет, не пойдет, вот та песня была получше, эту в топку». Хотя я-то абсолютно уверен, что в творчестве нет никаких «плохо» и «хорошо». Можно и нужно так себя развивать именно в сторону аутентичности, чтобы не зависеть ни от каких оценок, включая собственные. И воспринимать это тоже как опыт — для творчества это тоже верно.
Кем ты видишь себя лет через пять?
Отцом. Любящим и любимым мужем. Музыкантом и поэтом. Возможно, владельцем небольшого бутик-отеля где-нибудь в теплой стране на берегу моря, а еще лучше океана. В целом я вижу себя гармонично развитым человеком. Здоровым, конечно же. Уделяющим время и внимание своим близким, получающим удовольствие от жизни.
Мозг — это своего рода синтезатор. Полностью не изученная часть человека, которая впитывает, как губка, информацию извне, эклектически связывает ее и выдает тебе какой-то новый продукт. Удивительное дело вот в чем: мозг не создает ничего в стрессовом состоянии. Я помню, что в «Голосе» моя наставница как раз настаивала на том, что творить нужно уметь в любом состоянии. Она дала задание: взять песню Жака Бреля Ne me quitte pas и написать русский текст. Я написал вариантов 15, это был ад для меня как для поэта. Я не так пишу, у меня совсем иной подход к стихосложению. Не знаю, как все происходит, именно это я анализу стараюсь не подвергать. Я хочу верить, что это все-таки какая-то магия и чудо.
А в каком настроении лучше всего пишется?
Довольно много песен я написал вообще в нейтральном состоянии. Есть, конечно, песня «Гори», которую очень любят, она не про каких-то людей даже, она просто была написана в тот момент, когда было плохо и я очень сильно устал. Но вот «Ад и рай», который мы поем вместе с Региной Тодоренко, была написана в абсолютно благостном состоянии, мне просто понравилась мелодия, а дальше уже включилась обычная механика, и получился текст. Тут, наверное, не настроение важно, а отсутствие рамок: я помню, что, когда у меня вышел первый альбом, я постоянно ловил себя на сравнении. И такой: «Нет, не пойдет, вот та песня была получше, эту в топку». Хотя я-то абсолютно уверен, что в творчестве нет никаких «плохо» и «хорошо». Можно и нужно так себя развивать именно в сторону аутентичности, чтобы не зависеть ни от каких оценок, включая собственные. И воспринимать это тоже как опыт — для творчества это тоже верно.
Кем ты видишь себя лет через пять?
Отцом. Любящим и любимым мужем. Музыкантом и поэтом. Возможно, владельцем небольшого бутик-отеля где-нибудь в теплой стране на берегу моря, а еще лучше океана. В целом я вижу себя гармонично развитым человеком. Здоровым, конечно же. Уделяющим время и внимание своим близким, получающим удовольствие от жизни.