Алексей Колпаков — фэшн-фотограф

Я был подростком, жил в Подмосковье и однажды увидел по телевизору рекламу модельного агентства. Впоследствии оказалось, что это аферисты. Они всем делали комплименты, говорили про индивидуальность и невероятные внешние данные, а потом просили занести деньги в кассу, чтобы стать успешной моделью. Много людей к ним приезжало, насмотревшись рекламы на MTV и Первом канале. Мы с друзьями тоже решили попробовать себя. Уже на месте я понял, что это какой-то обман. Но сама идея меня зажгла.

Point стало моим первым агентством. Там мне сделали модельные тесты, и я начал работать. Продолжалось это не очень долго, но в юности один год воспринимается как десять — много нового опыта, жизнь очень насыщенная. Самыми успешными в своем модельном портфолио я считаю две съемки для журнала Maxim 2001-2002 годов с Владимиром Глыниным. С ним у нас до сих пор сохранились хорошие отношения. Это были нетипичные проекты для того времени — не глянцевые. В то же время я познакомился с визажистом Алексеем Молчановым. Уже более 20 лет мы дружим, он знает меня по обе стороны кадра — и как модель, и как фотографа.

Яркие впечатления, деньги, глянцевый мир казались мне большой перспективой. Сейчас я понимаю, что получил от этого немного другое, но в каком-то смысле даже более важное. У меня появился целый круг знакомств с людьми из этой сферы. Например, как модель я участвовал в первых показах бренда ARSENICUM Дмитрия Логинова, а сейчас это мой близкий друг. 

А еще моделинг дал мне расширение кругозора. До распространения интернета с этим было сложнее, чем сейчас. 

Работа моделью помогла мне справиться с комплексами, сформировала вкус, восприятие глянцевой эстетики. Как парень из Подмосковья, я вряд ли мог найти что-то такое в своем окружении. Модные показы, звезды, фееричные наряды, бьюти-мастера влюбили меня в преображения: когда человек сначала один, а потом раз — и совсем другой. Как в театре.

Музыка, драйв, классная энергия — все это про участие в показах. Ты выходишь на подиум, как на сцену. На тебя смотрят сотни людей — в этот момент чувствуешь себя звездой. 

Но уже тогда я понял, что хочу заниматься фотографией. Начал копить на технику и для этого подрабатывал курьером, продавцом компьютеров. Одно незаметно перетекло в другое: буквально за один год я из модели превратился в фотографа. Конечно, опыт на съемках, пусть и в кадре, очень помог. Я вспоминал, с какой техникой работали фотографы, какие позы они выстраивали. Это сейчас можно открыть YouTube и всему научиться. В то время не было ничего, кроме книг. Ну и режиссерских курсов ВГИКа, конечно. Пока я искал, где бы мне поучиться, начали приходить первые предложения.

Изначально у меня не было мыслей работать фотографом, но я с детства любил играть со светом и наблюдать, как он падает, преображает предметы. Еще в школе, когда я находил себе новое увлечение, тут же бежал за журналом с этой тематикой. Для меня это был источник информации и, прежде всего, вдохновения.

Я тренировался снимать на коллегах-моделях. Сначала это были пленочные фотографии. Работа с пленкой научила меня думать перед тем, как нажать на кнопку. Современные камеры позволяют снимать по двадцать кадров в секунду — тут даже по теории вероятности хоть один получится удачным. 

Моя подруга работала в агентстве Avant и предложила принять участие в их кастинге фотографов. У меня на тот момент вообще не было опыта, но я купил первую камеру и поехал на конкурс. Со мной участвовали два других фотографа — взрослые мужчины с серьезной аппаратурой. И тут же я — неопытный подросток, который, можно сказать, впервые взял в руки камеру. Нам предстояло сделать тестовую съемку с моделью. Думаю, мой свежий взгляд и полное отсутствие ограничений в голове помогли сделать хорошие снимки. Даже сейчас понимаю, что сделал работу лучше других участников кастинга, хотя они рассказывали, что снимают по двести тестовых в год. 

Я вложил всего себя в ту съемку, впервые занимался ретушью. Было сложно работать с незнакомой моделью, да еще и с пленочной камерой, где нельзя оценить промежуточный результат. Но по итогам кастинга выбрали именно меня. 

Я безумно благодарен директору агентства Avant Юлии Шавыриной, которая взяла меня под свое крыло, дала возможность учиться и экспериментировать. Она выделила мне помещение с оборудованием, чтобы проводить съемки.

Я много общался с Эвелиной Хромченко и всей командой журнала L’Officiel — Викой Газинской, Андреем Артемовым, Дмитрием Логиновым. Меня притягивал этот мир, но для них я был слишком неопытен. В итоге Эвелина и Наташа Туровникова предложили мне журнальную съемку, но не для L’Officiel, а для испанского издания. Съемка называлась «Fashion goes to Russia». Мы снимали моделей в одежде российских дизайнеров.

А спустя месяц меня позвали снять Ренату Литвинову. В юности я обожал фильмы с ней Киры Муратовой. Съемка получилась невероятно крутой в том числе благодаря работе стилиста. Эти кадры опубликовали в совсем неизвестном журнале, который лежал на столиках в барах. Но, главное, самой Ренате понравилось. Те фото увидела редактор Citizen K и предложила мне сделать съемку для их первого выпуска. Это был просто взрыв мозга! Представьте, мне всего 18 лет, а каждый следующий проект — все серьезнее и ответственнее. Я был постоянно в стрессе, плохо спал, много переживал из-за такой большой ответственности. Моя карьера двигалась даже не шагами, а прыжками. И к каждому новому этапу я был абсолютно не готов.

На первые проекты у меня уходило очень много энергии. Я буквально мог потерять пару килограммов за съемку. Мне нравится всегда держать процесс под контролем: прочувствовать героя, свет, общее настроение команды. Это большой физический труд. С годами становилось проще, конечно. Опыт помог мне сформировать защитные механизмы и сохранять спокойствие: если столько сложных проектов я уже сделал, то и с этим точно справлюсь. Даже когда кто-то из команды не дотягивает, могу вытащить проект. Но я очень требователен к подготовке и профессионализму коллег, когда соглашаюсь на съемку. В итоге под фото будет написано мое имя, поэтому меня выводит из себя, если человек относится халатно к нашей общей работе. Результат складывается из совместных усилий стилистов, бьюти-мастеров — всех, кто работает за кадром. 

Но сложнее всего удовлетворить себя: я всегда знаю, что мог лучше.

Я снимаю с 2004 года, за моими плечами уже 22 года практики. Со временем становлюсь все более избирательным: не подпускаю к себе энергию людей, с которыми не хочу взаимодействовать. Зачем мучить друг друга, если не получается сработаться.

Также есть модели и герои, которым я отказываю в проектах. Соглашаюсь только на ту работу, которую могу сделать максимально хорошо. Всех денег мира не заработаешь. Мне проще сказать «нет», если есть риск провалиться.

Самой эмоционально тяжелой и ответственной была съемка 2012 года для Harper’s Bazaar с Евой Герциговой в Каннах. У меня было всего 40 минут, чтобы снять обложку и шесть полос. И это с учетом переодеваний и смены украшений. В тот день я понял, что значит работать с топмоделью. Она настолько чувствовала и понимала все нюансы съемки, что мне надо было только успевать фиксировать моменты. Когда человек такой профессионал, он работает будто у него посекундная оплата. Мы снимали на террасе Chopard, там была куча людей и блогеров, которые пришли на завтрак бренда. У меня был план: поставить Еву к изгороди и сделать фото на фоне лагуны. Но дул дико сильный ветер, и ее волосы хаотично развевались. Но я имел дело с абсолютным профи, и несмотря на короткий тайминг мы сняли множество прекрасных кадров, которые потом разошлись по журналам и обложкам всего мира.

С актрисами тоже легко работать в этом плане. Я снимал Еву Лонгорию для Cosmopolitan и рекламы L’Oreal Paris в Москве. Как она контролирует себя, как выглядит! — Мы сделали две съемки за четыре часа! Это невероятно, как Ева чувствует себя и понимает пространство студии. Хотя актеры часто теряются на пустой площадке, где нет истории, контекста. 

Я почувствовал очень большую разницу между работой с иностранными и российскими артистами. Там звезды тебе больше доверяют, потому что заранее очень тщательно изучают портфолио фотографа. Ты ощущаешь, что герой слушает тебя и старается, и в ответ тоже прикладываешь максимум усилий, чтобы соответствовать такой высокой планке. После такой съемки остаются очень приятные эмоции.

Но бывает и по-другому: герой приезжает на съемку, даже не познакомившись с работами фотографа.

Из наших звезд могу выделить Юлию Снегирь и Марину Александрову. Те эмоции, которые они передают глазами, проникают сквозь объектив в тебя.

Когда я снимал Петру Немкову, тоже героиню Chopard, стилист нанес слишком много лака на ее шикарные. В итоге Петра сама поправила прическу, никак не обидела мастера, который старался для нее, но, возможно, просто перенервничал.

Мир моды при всей своей красоте очень жесткий. Люди, которые там работают, не всегда умеют корректно высказывать свои мысли, поэтому могут случайно задеть твои чувства. Мне пришлось вырабатывать в себе стойкость, местами — черствость. Часто были случаи, когда я не мог двигаться после съемки, потому что был эмоционально истощен. 

Плохой результат я раньше всегда воспринимал на свой счет, хотя это могла быть ошибка бьюти-мастеров. Сейчас я могу заменить почти любого члена команды, который не справляется с работой. Да, макияж, наверное, у меня получится не очень... (Смеется.) Но можно использовать цифровые средства.

Сейчас мой принцип: сделай настолько хорошо, насколько это возможно. Я не кричу на съемке, но могу так посмотреть, что человек сразу все поймет. Никогда никого не оскорбляю, просто говорю: «Выйди за дверь и не мешай». Считаю непозволительным громко разговаривать по телефону и с коллегами на площадке. Меня это расстраивает, потому что так невозможно сконцентрироваться.

В подготовке мне важнее всего понять, каким должен быть результат по версии заказчика. Минимальный срок — два дня. Но чем больше, тем лучше. Много моментов нужно продумать и согласовать: локацию, художественные смыслы, технику и так далее. Раньше мы тратили на подготовку две недели. Я специально приезжал на место и заранее продумывал освещение. Сейчас все иначе. Тебе звонят: «Завтра съемка в небоскребе». И нужно супербыстро разобраться с необходимым оборудованием. Многое упирается в бюджет.

Мне не нравится работать в таком скомканном формате. Есть коллеги, которые снимают огромное количество проектов. Но я так не могу, потому что с каждой съемкой отдаю часть себя.

Восстанавливаюсь дома с любимой женой и семьей. Это самое действенное. Иногда из-за гиперконцентрации на следующий день после съемки у меня бывает мигрень.

Я поклонник кино, но мыслей попробовать себя в этой сфере никогда не было. Мне не близка атмосфера на киноплощадке. Здесь работают слишком большие команды, плюс бесконечные смены по 24 часа. Я даже не представляю, как операторы работают на съемках, длительность которых переваливает за сутки. У меня есть физический лимит. Я понимаю, сколько могу проработать, а сколько — беру у себя «в долг». Потом больше времени требуется на восстановление. Когда устаю, моя эффективность сразу падает. 

Но мне бы хотелось получить новый поворот профессии. Я многое уже успел сделать, почти по каждой цели поставил галочку. Очень хочу поснимать в марокканской пустыне, в песчаных дюнах — вот этого у меня не было. 

Я никогда не думал про деньги. Все как-то происходило само собой, в том числе благодаря людям, с которыми я работал. Всегда старался делать очень хорошо, чтоб это оценили. Когда я начинал думать про финансовую сторону, моя результативность сразу снижалась.

Я знаю примерную стоимость своих услуг. Она выступает как барьер, чтобы ограничить количество предложений. У меня нет плана по коммерческим съемкам — проекты приходят сами. Периоды были разные: однажды я за десять минут заработал пятнадцать тысяч долларов, а потом наступило затишье. Знаю, что делаю свою работу на высоком уровне, поэтому запрос будет всегда. На начальных этапах я работал с агентами и продюсерами, но сейчас уже справляюсь самостоятельно.

У меня много туристических фотографий. Если еду куда-то в первый раз, очень классные снимки получаются. Когда туда возвращаешься — уже не то. Исключение — Рим. Впервые я приехал туда на съемку и просто не успел ничего посмотреть. Потом вернулся как турист, и этот город произвел на меня невероятное впечатление. Все свои эмоции я постарался передать через камеру.

И все же Москва — лучший город на Земле для меня. Особенно летом. Везде есть свои нюансы. Недавно я вернулся из Переславля-Залесского, тоже чудесный город. С 2020 года стал больше путешествовать по России. Благодаря геополитической обстановке активировался внутренний туризм. Прекрасная у нас природа, только зиму терпеть не могу. (Смеется.) Для меня солнце — энергия жизни. Если бы климат был хотя бы чуть-чуть теплее... 

В самом начале карьеры я хотел переехать, но попутешествовал, поездил в командировки, пообщался с местными и понял, что за границей лучше всего быть туристом. Тот же прекрасный Париж — не самый простой город для жизни.

В Москве чистота, безопасность, классные люди, красивая архитектура — другого такого места нет. Я обожаю центр, Басманный район, где на протяжении многих лет жила интеллигенция. Не люблю многоэтажные дома, как в Москве-Сити — это меня угнетает. Такая избыточная плотность человеческой энергии на квадратный метр.

У меня много ароматов, я их очень люблю. Особое место на полке занимают Amouage interlude, Tom Ford Ombre Leather, Le labo Santal 33, Clive Christian C.

Миучча Прада для вдохновения рекомендовала работать с тем, что не нравится. Меня может натолкнуть на идею угол падения света, случайная встреча на улице. 

Качество мирового кинематографа сильно снизилось, поэтому сейчас я больше вдохновляюсь старыми, архивными фильмами. Люблю пересматривать «С широко закрытыми глазами» Стэнли Кубрика, «Малхолланд драйв» Дэвида Линча. Такого кино больше нет...